April 15th, 2006

  • prijma

(no subject)

НЕКОТОРЫЕ ДОКУМЕНТАЛЬНЫЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА О СЕГОДНЯШНИХ СОБЫТИЯХ В ЮГОСЛАВИИ

Сухие слезы узницы Г.

Диагноз с тремя анамнезиями: поздняя нежелательная беременность, непредсказуемые последствия изнасилования и навязчивые «воспоминания» о ненавистном партнере. Так вкратце звучит медицинская карта Г. Т., 28-летней домашней хозяйки из сербского села Благая близ Купреса (Босния). Она свыше пяти месяцев была заключенной в публичном доме в Ливне, а затем в «Цигланах» — районе Сараева, где принуждена была служить «сладкой жизни» мусульманских и хорватских солдат...
В одном из медицинских учреждений Белграда эта женщина, перепуганная, потрясенная и посрамленная ждала своей очереди на прием к гинекологу. Она на пятом месяце беременности и хочет любой ценой избавиться от насильственного и нежелательного плода. Она мать двоих дочерей: одной одиннадцать, другой семь лет. Обеих дочерей, к счастью, вовремя скрыла у брата в Белграде. Сама она не хотела бежать без супруга, который одним из первых в их селе присоединился к частям Югославской народной армии.
В начале апреля, рано утром в их дом ворвался с вооруженным отрядом мусульман-усташей ее школьный товарищ из Купреса Менсур Зуйкич. Г. сразу поняла, что ее одноклассник пришел сводить счеты за молодость, когда он положил на нее глаз, а она его отвергла. Сделала она это отчасти и по просьбе матери, у которой усташи вырезали всю семью.
В то апрельское утро Менсур Зуйкич словно зверь набросился на Г. После изнасилования он потащил несчастную женщину из дома и без единого слова повел в Ливно. С того утра для нее начался ад.
В Ливне, в одном небольшом, но роскошно обставленном доме, Г. была принуждена каждое утро служить «утехам» товарища по классу, платя таким образом дань за свою, как теперь выяснилось, счастливую молодость.
— В доме были еще женщины,— рассказывает Г.,— молодые и постарше, от 18 до 40 лет. Все сербки, только одна русинка. Когда меня привели, они уже как будто смирились со своей участью и гнетом. Ни крика, ни визгов ни от одной из них я не услышала. Они принимали этих солдат как-то отупело, словно то были вовсе не они. Я редко их видела, а однажды, когда получила разрешение выйти постоять немного на солнце, одна из женщин серьезно меня упрекнула:
— Что ты стонешь, когда дьявол за своим приходит? Твои стоны нас выбивают из колеи, да и эти скоты начинают распаляться и дольше нас мучают. Им тогда больше времени нужно для удовлетворения. Стисни зубы, молчи. Даст Бог, отпустят нас...
— А мне хотелось умереть от горя, когда щелкал ключ в дверях. Лежу на этой кровати и призываю чуму на свою голову, чтоб унесла меня. И мне кажется, что потолок проваливается на нас, трескается, а сквозь трещину глядят на меня мои дети и муж — на весь мой срам и бесстыдство.
Г. должна была принадлежать одному только Менсуру Зуйкичу. Когда он в конце июня перебрался из Ливна в Сараево, то потащил с собой и ее. Фронт отодвигался все дальше, и Зуйкич волок ее за собой, «словно падаль», по Сараеву, чтобы в конце концов заточить в публичном доме в «Цигланах», где она продолжала быть только его добычей:
— В «Цигланах» ужас, — вспоминает Г. — Там были девочки, что роса молодые. Можно было умереть на месте от того, что я увидела. Девочки, распятые, зажатые в тисках— и на них сменяют друг друга по семь-восемь мусульман. Я вспоминала мою дочь. Ведь и этим было не больше 10—12 лет... «Цигланы» хорошо охранялись, никто и пикуть не смел.
Дни, проведенные Г. в районе «Цигланы», где находится главный штаб армии президента мусульманской Боснии Алии Изетбеговича, тянулись долго, словно голодные годы. Пьяные солдаты, хорваты и мусульмане, да еще какие-то наемники. Приходят и уходят, паля из оружия в воздух. Орут: «Мы делаем сербам внебрачных детей!» Кроют матом сербских сестер, матерей. Ржут, как взбесившиеся кони. К женщинам приходят также раненые и калеки. Эти калеки,— рассказывали Г. женщины, — хуже всего. Царапают кусают, чего только не творят. Когда такой наконец уходит,, женщине кажется, что ничего хуже этого с ней в жизни уже не случится.
— Однажды вечером ко мне вошли четверо вооруженных и пьяных мусульман,— рассказывает Г. — У одного из них, с винтовкой за плечами, в руках была тамбура. «Нет больше Менсура, теперь ты принадлежишь нам и Аллаху», — сказал другой. Первый начал играть на тамбуре. Он был из Тузлы, и запел во всю глотку: «Верхнюю Тузлу обвила гадюка...» Остальные трое, будто звери, набросились на меня. И один за другим меня изнасиловали. Потные; один, помню, все скрипел зубами. От него жутко пахло. Другой орал: «Смотри, раздавишь Менсуру наследника!...» Это вот этого, от которого я сейчас хочу избавиться. Должна избавиться! — говорит Г., ломая пальцы. Она трет одну о другую вспотевшие руки, потом опускает их, вытирает их о юбку, о бедра, о рукава. Руки ее, от плеч до локтей, не могут успокоиться, она стискивает сама себе локти, так что, кажется, пальцы впечатываются в них. У нее дрожит подбородок, она не может даже заплакать. Водит руками вокруг живота. К животу и прикоснуться не смеет.
— Грех у меня на душе. Этому уже наверняка около пяти месяцев,— говорит она, словно речь идет о раке матки. — Лишь бы нашелся кто-нибудь, кто бы смог мне это все вычистить... Если не захотят, я сама от этого избавлюсь. Не уверена, что там, во мне, вообще что-то нормальное после всего, что я пережила. Я и сама теперь ненормальный человек. Только бы мои дети от мужа были живы и здоровы, а со мной — будь что будет.

Газета «Новости» от 14.09.92.

Косовские экстремисты стремятся разрушить монастырь Высоки Дечаны

Косовские экстремисты стремятся разрушить монастырь Высоки Дечаны

Радикальные группировки косовских албанцев пытаются помешать решению миссии ООН для Косово придать территории вокруг монастыря Высоки Дечаны статус особо охраняемой зоны, передает "Интерфакс-Религия".
Ряд экстремистских албанских организаций и маргинальная группировка "Самоопределение" 13 апреля организовали демонстрацию у входа в здание администрации миссии в Дечанах.
Цель демонстраций - воспрепятствовать подписанию миссией ООН приказа, в соответствии с которым вокруг православного монастыря Высоки Дечаны в течение ближайших шести месяцев должна быть создана специальная защитная зона.
Митингующие выкрикивали ряд обвинений против обители, заявив, в частности, что решение о создании защитной зоны нарушает интересы местных албанцев-крестьян, лишая их права свободно обрабатывать свои земли.
Несколько дней назад "Самоопределение" совместно с другими экстремистскими группировками, в том числе с "Ветеранами Армии освобождения Косово" и шовинистической албанской организацией Балли-Комбетар подписали соответствующий ультиматум к главе миссии ООН Сорену Йессен-Петерсену.
По мнению некоторых источников в Приштине, действия экстремистов направлены на удаление из Дечан международных представителей. В намерения данных структур, в первую очередь, входит обеспечение беспрепятственного транзита через Дечаны наркотиков и оружия из соседних Черногории и Албании, сообщает сайт Рашко-Призренской епархии.
Настоятель монастыря Высоки Дечаны епископ Липлянский Феодосий в специальном заявлении призвал власти Косово и муниципалитет Дечан "четко озвучить свое отношение к политике миротворческой миссии ООН по защите национальных меньшинств и святынь Сербской Православной Церкви".
Русская линия

БЛОГОтворительность

Открыл сообщество.
"БАЛКАНСКИЕ ВЕСТИ
Новости из стран бывшей Югославии
Описание: ЭТО СООБЩЕСТВО НОСИТ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО НОВОСТНОЙ, ИНФОРМАЦИОННЫЙ ХАРАКТЕР. ЗДЕСЬ РАЗМЕЩАЮТСЯ ПОСЛЕДНИЕ ИЗВЕСТИЯ, А ТАК ЖЕ АНАЛИТИЧЕСКИЕ СТАТЬИ О СТРАНАХ EX-ЮГОСЛАВИИ ИЗ РУССКИХ, БАЛКАНСКИХ И АНГЛОЯЗЫЧНЫХ ИСТОЧНИКОВ. МАТЕРИАЛЫ ИНОСТРАННЫХ СМИ ПЕРЕВОДУ НЕ ПОДВЕРГАЮТСЯ. ПРОСЬБА НЕ ПОМЕЩАТЬ СЮДА ЛИЧНЫЕ ЗАРИСОВКИ И ОБЪЯВЛЕНИЯ. КОММЕНТАРИИ В ОБЫЧНОМ РЕЖИМЕ."

http://community.livejournal.com/vesti_balkan/

Это никак не повтор уже существующих сообществ по Югославии. Просто новости.